В День памяти жертв политических репрессий в Москве установлена “Стена скорби”

В День памяти жертв политических репрессий в Москве установлена "Стена скорби"

30 октября Президент России Владимир Путин возложил цветы к мемориалу «Стена скорби», посвященному жертвам политических репрессий в Москве. Это первый общенациональный памятник жертвам политических репрессий. Десятилетия стыдливого замалчивания “лагерной темы” и страх говорить “об этом” даже в семье – позади.

«Сегодня в столице мы открываем “Стену скорби” — грандиозный, пронзительный монумент — и по смыслу и по своему воплощению. Он взывает к нашей совести, чувствам, к осмыслению периода репрессии, состраданию их жертв», — заявил глава государства в своей речи.

«Четкость и однозначность позиции в отношении этих мрачных событий служит мощным предостережением к их повторению», — добавил Путин. «Нам и нашим потомкам надо помнить о трагедии репрессий, о тех причинах, которые их породили. Но это не значит — призывать к сведению счетов. Нельзя снова подталкивать общество к опасной черте противостояния», — подчеркнул президент.

“Стена скорби” состоит из символических коридоров-арок, пройдя сквозь которые каждый для себя делит историю на “до” – когда каждый мог стать жертвой “большого террора”, и “после” – когда открытая в Москве “Стена скорби” дает внутри человека прорасти пониманию, что травму репрессий необходимо помнить и нести как часть своих корней.

Не делиться на жертв и палачей, не мстить и даже “не все простить и забыть”, а сделать историю, какая она есть, частью генетической памяти нации.

В День памяти жертв политических репрессий  в Москве установлена "Стена скорби"Тяжело, медленно и с болью, но происходит вот что: по данным Фонда Памяти, монумент государству обошелся в 300 миллионов рублей, а сумма добровольных пожертвований от народа достигла 45 282 138,76 рубля. И хотя возведением “Стены” общество признает политику террора и репрессий преступлением, народ своим участием в сборе средств на памятник не просто осмысляет трагедию. Люди в Фонд Памяти несут не только сбережения.

Те, у кого их нет, например, куски бронзы, как пенсионер из Саратовской области Иван Сергеев. Или самый маленький взнос на “Стену” – 50 рублей – внесла пенсионерка из Йошкар-Олы, пожелавшая остаться неизвестной. Она подписалась на реквизитах: “Дочь репрессированного. Простите, сколько могу”.

Но самым значимым частным взносом на “Стену скорби” стали деньги, заработанные детьми станицы Кировская Кагальницкого района Ростовской области – 75 тысяч рублей.

– Ростовская история меня потрясла, – говорит директор музея истории ГУЛАГа Роман Романов. – Она для меня пример того, что молодые люди вовсе не хотят “любой ценой” или “побыстрее забыть террор”. Они хотят знать свою историю и складывают ее своим посильным трудом. Еще для меня 75 тысяч рублей, заработанные детьми, – это ответ тем, кто хочет на базе лагерей ГУЛАГа создавать туристический кластер с “ароматом” зоны и лагерей. С бараками, где можно жить в “эконом”- варианте, с нарами, где можно спать; с жестяной посудой и “лагерной” едой. Дети из Ростова своим поступком молча убеждают: “аромат зоны ГУЛАГа” или модные ныне квесты на эту тему – дорога в историческое забвение. А то, что сделали ростовские школьники и сотни тысяч жертвователей на “Стену скорби”, это и есть тропинка к настоящей живой истории.

По данным Фонда Памяти, 20 миллионов человек прошли через систему ГУЛАГа, свыше миллиона расстреляны, более 6 миллионов стали жертвами депортаций и ссылок.

Владимир Лукин, член Совета Федерации:

– Я убежден, что самое главное сегодня соединить разбитую историческую мозаику в нечто целое. Для этого нам надо преодолеть как сталинскую интерпретацию истории, так и апологетику антисоветизма. “Стена скорби” на этом пути снижает тонус ожесточенности дискуссий и приближает нас к пониманию величия события. Чжоу Эньлай, выдающийся китайский деятель, когда его спросили, считает ли он Французскую революцию 1789 года великой, ответил: “Рано судить. Пусть еще сто лет пройдет”. Так и мы лишь в начале продирания общества сквозь отлакированную историю к настоящей.

Сколько бы мы ни занимались увековечиванием жертв политических репрессий, все неизбежно у 1789 года упирается в вопрос: “Сколько погибло людей?” Я всегда отвечаю: “Этого мы никогда не узнаем”. Дело не только в засекреченности части архивов. И не в том, что когда комиссия Шверника – Шатуновской доложила ХХ съезду КПСС о том, что только с 1934 по 1941 годы было репрессировано 19 миллионов 800 тысяч человек, а из них 7 миллионов 100 тысяч расстреляны, съезд ужаснулся и закрыл эти цифры. И даже не в том, что историки после того, как у Петропавловской крепости Санкт-Петербурга были обнаружены расстрельные ямы, где лежат безымянные жертвы 25 февраля 1917 года, предлагают считать эту дату началом массовых репрессий ХХ века в России. А дело в том Великом и Трагическом целом, которое мы должны собрать 

Наталия Солженицына, президент фонда Александра Солженицына:

– Судьбы тех, кто прошел ГУЛАГ, не должны оставаться семейными историями. Они должны и теперь станут частью всенародной истории. Мы не можем себе позволить не знать своей недавней истории – это все равно что идти вперед с завязанными глазами, а следовательно, неизбежно спотыкаться. Что с нами и происходит, поскольку в эпоху Большого террора были заложены основы расколотого общества. Расколотым оно останется до тех пор, пока мы не начнем восстанавливать честную историю. Честная история формирует единую нацию. А без единства и духовного целения простое экономическое возрождение невозможно.

Общенациональный памятник жертвам репрессий – шаг к примирению. Потому что примирение невозможно на основе забвения.

“Забвение – это смерть души”, – говорили мудрецы. В “Стене скорби” заложена идея памяти. А испытывать или не испытывать вину – зависит от развитости сознания, совести, понимания. И это уже чувство личное, а не коллективное.

Страна у нас все-таки сегодня совсем другая! При всех недостатках нашего бытия возврат на семьдесят лет назад уже невозможен. И, наверное, не следует потомкам хранить волчьи шрамы разъединения, которые оставило то время. Нам нужна честно рассказанная хроника побед и поражений. Такой историю России XX века можно будет уважать.